26 ноября 2013
11925

Глава 4. Евразийская стратегия России как средство противодействия политике с позиции военной силы в Евразии и АТР

... в ближайший год мы создадим нормативную основу для
этой системы ПВО, а к концу 2912 - началу 2013 года
завершим формирование трех региональных систем[1]

Н. Бордюжа, Генсек ОДКБ

Возникающая международная система становится все более
сложной, динамичной, неустойчивой и все менее предсказуемой[2]

А. Торкунов, ректор МГИМО(У)


Россия не может и, видимо, в ближайшее время не сможет противопоставить адекватную военную силу в Евразии США и Китаю. Не только технологические и экономические, но и демографические потенциалы несоизмеримы. Поэтому даже пытаться создать видимость военного равновесия в Евразии бессмысленно. Это означает, что силовой политике мы должны противопоставить не только и даже не столько силовые методы, сколько иные - политические, дипломатические, социокультурные.

Нередко говорят о том, что международно-правовые инструменты и институты способны нейтрализовать стремление использовать военную силу. Это справедливо лишь до определенной степени: современная политическая история показала, что эти инструменты становятся все менее эффективными, а иногда и просто игнорируются. Так было в Югославии, Ираке, Ливии. Еще более показателен пример с Сирией, когда США откровенно заявили о "недееспособности Совбеза ООН". Поэтому вполне обоснованная оценка значения международного права прозвучала в статье "New York Times" из уст В. Путина: "... если нельзя полагаться на международное право, то надо искать другие варианты гарантированного обеспечения собственной безопасности"[3].

Обеспечение безопасности в Евразии не может быть гарантировано России только традиционными инструментами - ни военной силой, ни международным правом. Необходимо искать, создавать и развивать другие инструменты обеспечения безопасности в Евразии. Если согласиться с этим тезисом, то сказанное означает, что России предстоит параллельно развивать, как минимум, три направления в своей евразийской стратегии:

Во-первых, опережающими темпами развивать свои восточные регионы, наращивать их экономический, демографический и военный потенциал, создавать себе в восточных регионах позицию силы, используя в этих целях свои геополитические ресурсные и географические преимущества, прежде всего, в области инфраструктуры - транспорта, связи и информатики.

Во-вторых, развивать сотрудничество и союзы по всем евразийским направлениям - от европейского до центральноазиатского и дальневосточного, включая АТР, создавать новые формы экономической, политической и военной интеграции. При этом необходимо выйти за рамки восприятия интеграции как исключительно экономического или торгового процесса, расширить его до широкого политического гуманитарного, культурного и иного сотрудничества со всеми странами Евразии и АТР.

В-третьих, не бояться использовать по отношению к своим партнерам и союзникам инструменты влияния с целью заставить их определиться со своим выбором в пользу России. Сегодня "гибкая", "прагматическая" и "разновекторная" политика этих стран во многом себя исчерпала. Многие государства пытаются одновременно выстраивать взаимовыгодные отношения с разными полюсами силы в Евразии и АТР - США, Китаем, Россией и исламскими странами, - нанося в действительности нередко прямой ущерб отношениям с Россией. К сожалению, как метко заметил бывший грузинский дипломат Г. Чилашвили, сегодня "выглядит это так: Киргизия и Таджикистан просят у России денег, иногда получают их, а потом бегут к туркам за очередным "траншем"[4].

Необходимо определить допустимые границы такой "гибкости" для целого ряда стран - от Украины и Киргизии до Вьетнама и Сербии. Так, "гибкость" Украины по отношению к ТС и Евросоюзу может дорого обойтись российской экономике, а тем более политике. И, наоборот, давление, предпринятое Россией на Украину в 2013 году, может привести к сокращению ее экспорта в нашу страну за второе полугодие с 8,5 млрд до 6,0 млрд долл.[5]

Война, военные конфликты и военное соперничество в Евразии очевидно становятся все более и более реальными. Поэтому России, которая абсолютно не заинтересована в дальнейшем развитии этих процессов, необходимо предпринять соответствующие меры для обеспечения своих национальных интересов в АТР и Евразии. Притом понимании, что ресурсы - политические, экономические, военные - крайне ограничены. Очевидно, что при таких условиях на первый план выходят политико-дипломатические и иные инструменты внешней политики, хотя - важно подчеркнуть - в соответствии с имеющимися реальными возможностями необходимо не упускать из виду и военный компонент. Особенно ВТС и научно-техническое сотрудничество.

Главной угрозой безопасности России в Евразии является стремление США превратить военную силу в "используемый" инструмент их внешней политики как на региональном, так и на глобальном уровне. Причем эта угроза теперь может возникнуть не только с западного и южного, но и дальневосточного и арктического направлений. Последние десятилетия продемонстрировали, что там, где это нужно и возможно, в частности, в Афганистане, Иране, Югославии, США активно и эффективно используют военную силу союзников по НАТО. Похоже, что США делают на нее ставку и на евразийском направлении, прежде всего в Центральной Азии и, возможно, на Дальнем Востоке и в Юго-Восточной Азии, - регионах, объявленными приоритетами внешней политики США. Но возникает и угроза с севера, прежде всего от ВМС США.

Необходимо признать, что в период "холодной войны" и после ее окончания существовали объективные сдерживающие факторы, прежде всего военно-стратегический паритет, который делал такую возможность опасной и в силу этого даже малореальной. Такая ситуация никогда и в никакие периоды после Второй мировой войны не устаивала США, которые пытались все эти десятилетия не допустить подобного равновесия за счет наращивания военно-технического превосходства.

а). Военная сила США в Евразии как новая геополитическая реальность

Президент США предпринял попытку в своей речи
(обращении к нации 10 сентября 2013 г.) обосновать
исключительность американской нации[6]

В. Путин, Президент России

... азиатский поворот администрации Обамы
лишь повысил напряжение и сделал регион
более подверженным конфликтам[7]

Р. Росс, профессор Бостонского колледжа


Военные возможности США в Евразии необходимо адекватно оценивать. Их недооценка опасна. Во многом эти возможности являются производными от экономических, технологических и иных возможностей. Так же, впрочем, как возможности военной силы предопределены мощью государства и существующим соотношением сил. Но во многом военные возможности, в т.ч. военная мощь, определяются теми задачами, которые формулируются в национальной стратегии и военной доктрине, намерениями и способами использования военной силы. Именно военно-политические цели и способы применения военной силы выступают "промежуточным" и очень важным звеном между соотношением сил (экономических, политических, духовных и пр.) и соотношением военных сил. Являясь фундаментом, базой для развития ВС, ВВТ, они развиваются в соответствии с представлениями и программами их использования, которые формируются в правящей элите страны.

Изменения в соотношении сил в мире и в Евразии неизбежно ведут и к изменениям в соотношении военных сил, хотя последние "запаздывают" на одно-два десятилетия. Эта поправка очень важна потому, что нельзя прямо экстраполировать изменения собственно в соотношении мощи государства на соотношение их военных потенциалов. Тем не менее, эти процессы тесно взаимосвязаны и не могут быть оторваны один от другого. Так, по оценке китайских ученых, соотношение сил в мире в 2010 и в 2030 годах будет выглядеть следующим образом[8]:



Приходится признать, что "азиатский поворот" Б. Обамы сознательно поддерживается в США и некоторых странах Евросоюза формированием "образа врага" в лице не только КНДР, Китая, но и России. И это не случайно. В эпоху, когда идет борьба за продвижение своей системы ценностей (в данном случае либеральной), позиции того или иного государства или группы государств определяются привлекательностью своей ценностной системой и непривлекательностью чужой. Это же во многом предопределяет и эффективность использования тем или иным государством "мягкой силы" (soft power). Это имеет огромное политическое значение в информационную эпоху развития человечества. Так, российские эксперты отмечают, например, что "... вся современная германская система образования от школы до университета в большей степени способствует созданию враждебного, нежели дружественного образа России. За подобной линией стоит вековая традиция. Ещё до первого объединения Германии в 1871 г., но особо массированно после этой даты немцев стали приучать к тому, что восточный сосед рейха является его потенциальным противником, хотя для всей предыдущей истории были типичны партнёрские и союзнические отношения между обоими государствами"[9].

При этом необходимо отметить два взаимосвязанных обстоятельства. Во-первых, эффективность "мягкой силы" зависит от других факторов силы - экономических, финансовых, но, прежде всего, военных. Поэтому рассуждения о том, что "военная сила потеряла свое значение", популярные в среде отечественных либералов с конца 80-х годов ХХ века, имеют мало общего с реальностью. Это хорошо видно на примере политики США в отношении КНДР, которую провоцировали (в том числе имитируя ядерную бомбардировку в ходе корейско-американских учений) на непопулярные ответные меры.

Во-вторых, новые военные возможности, созданные США в области ВКО и ВТО, позволяют им жестче шантажировать другие страны, находящиеся в числе приоритетов их внешней политики. Так, ведущий научный сотрудник центра корейских исследований Института Дальнего Востока РАН К. Асмолов обратил внимание на то, что новому обострению на Корейском полуострове предшествовало заявление "южан" и американцев об ужесточении политики по отношению к Пхеньяну. "Они пообещали наносить удары не только по непосредственным виновникам провокаций, но и при необходимости по командной верхушке КНДР,- напомнил "Ъ" эксперт.- То есть теперь, если где-нибудь на спорной территории произойдет перестрелка, южнокорейцы при поддержке беспилотников ВВС США смогут начать охоту на Ким Чон Ына[10].

Понятно, что военные возможности КНДР несопоставимы с возможностями США и их союзников особенно в области ВТО и ПРО, что хорошо видно, например, на следующей карте[11].



Иными словами, продвижение системы ценностей и интересов США в Евразии основывается в основном на их военной силе. Что характерно не только по отношению к КНДР, но и другим странам Евразии, включая КНР и Россию.

С 90-х годов ХХ века в силу развала ОВД и СССР ситуация стала стремительно меняться в пользу военно-силовой политики США и их союзников. В итоге к концу ХХ века в Евразии осталась одна военно-политическая доминанта - США и их союзники. Военный потенциал КНР даже во втором десятилетии нового века был несопоставим, а российский - уступал по всем параметрам, исключая СЯС. Что немедленно отразилось на резко возросшей численности и интенсивности региональных и локальных конфликтов. Тем не менее, стратегический паритет оставался сдерживающим фактором по отношению к России. Добавлю, что ко второму десятилетию XXI века, - фактически единственным фактором. В. Путин был вынужден это признать публично, заявив в одной из своих статей в 2012 году: "... мы ни при каких условиях не откажемся от потенциала стратегического сдерживания и будем его укреплять. Именно он помог нам сохранить государственный суверенитет в сложнейший период 90-х годов, когда других весомых материальных аргументов у нас, будем откровенны, не существовало"[12].

Ликвидация фактора уязвимости США и их союзников лежит в основе современной военно-политической стратегии США в Евразии, которой способствует системный кризис в России, в том числе развал ОПК страны. Военная сила отнюдь не потеряла своего значения, как пытались "доказать" многие в СССР и России. Она стала частью общей стратегии, в которой сочетались разные формы силы и методы внешней политики. Более того, она прошла серьезную эволюцию за последние 20 лет, связанную не только с появлением новых сил и средств вооруженной борьбы, но и концепций их использования. Опыт военных действий США и их союзников последних десятилетий показывает, что в военных доктринах и стратегиях государств произошли качественные изменения, что, безусловно, полностью относится к Евразии. Речь идет прежде всего об использовании ВТО в Ливии и "повстанческих" сил в Сирии, чье сочетание формирует новый возможный облик войны в Евразии. Так, учения РГВ России и Белоруссии показывают, что "в ходе отработки учебно-боевых задач будет учтен недавний опыт боевых действия сил НАТО в Ливии и Афганистане, а также действия оппозиции в гражданской войне в Сирии. "Как известно, в 2009 году за учениями "Запад-2009" наблюдал Саиф Каддафи, сын бывшего лидера ливийской революции Муаммара Каддафи[13], - считает генерал Ю. Неткачев. - Действия наших войск на маневрах, к сожалению, Каддафи ничему не научили. В 2011 году его режим пал. Это стало возможным благодаря поддержке ливийской оппозиции со стороны сил НАТО, которые блокировали воздушное пространство страны". Силы РГВ Союзного государства в связи с этим должны совершенствовать навыки по уничтожению средств воздушного нападения вероятного противника, а также уметь вести эффективную вооруженную борьбу против незаконных вооруженных формирований.

"Здесь уже не потребуются крупные танковые и мотострелковые соединения, которые применялись на ОСУ "Запад-2009". Видимо, настала пора осваивать применение в новом качестве мобильных сил и ССО", - считает Неткачев. По его мнению, необходимо обучать подразделения, которые могут действовать в тылу вероятного противника, "в том числе по уничтожению позиций стратегических средств ПВО, противоракетной обороны, ударных беспилотных летательных аппаратов, а также ударных авиационных средств различного предназначения""[14].

Появление новых военных возможностей доказывает, безусловно, гибкость и в разработке средств внешнеполитического воздействия. Так, Б. Обама обещал, например, "полностью сосредоточиться" на Афганистане и Пакистане, для чего была позднее разработана соответствующая стратегия, названная "АфПаковской"[15], полагая, что созданный новый военный потенциал позволит США контролировать Евразию по мере необходимости в режиме "on-line". Кроме того, он обещал отказаться от преимущественно военных средств борьбы с терроризмом, активнее использовать экономическую помощь и "мягкую силу" Америки с целью противостояния международному экстремизму. Для этого была разработана концепция "умной силы" (smart power), т.е. эффективного сочетания "жесткой силы" (новой военной) и "мягкой силы" (пропаганды, привлекательности)[16].

В отличие от России, где с конца 80-х годов потребности обороны игнорировались и стали компенсировать недофинансирование только в последние годы, у США подобного провала нет. Наоборот рост на 100% за 10 лет заложил мощный фундамент под военный потенциал страны.

Расходы США на Министерство обороны и национальную оборону
в целом в 2001, 2003, 2006-2010 фин. гг.[17]



Еще более впечатляющий рост отчислений на прямые и косвенные военные расходы показывают сравнении с 1992 годом, когда, казалось бы, военная угроза со стороны ОВД и СССР уже исчезла. Как видно из данных авторитетного лондонского Международного института стратегических исследований, расходы на национальную оборону за 1992-2011 годы выросли с 298,3 млрд до 749,7 млрд, т.е. почти в 2,5 раза. Кроме того, за эти же годы в еще большей степени выросли расходы по линии Министерства энергетики США, департамента внутренней безопасности и ветеранских организаций. Примечательно, что эти расходы росли опережающими темпами даже при стремительном росте дефицита всего федерального бюджета США[18].

Расходы федерального бюджета США на военные
и некоторые смежные программы 1992, 2001-2011 гг.[19]



Важно отметить, что стремительно растущая боевая эффективность высокоточных систем оружия изменила саму идеологию воздушных и наземных операций США, а, в конечном счете возможности использования военной силы. Если в 1991 году на поражение одного объекта выделялось несколько истребителей-бомбордировщиков США, то в 2003 году (операция "Свобода Ираку") - один самолет для уничтожения нескольких целей[20]. Поэтому сравнение количества имеющихся самолетов мало о чем говорит. Их качественные характеристики приобретают решающее значение.

Поражает как системно, планово и настойчиво продолжают реализовываться намеченные еще в начале 80-х годов планы США по созданию и развертыванию глобальной системы ПРО. Этот приоритет особенно заметен, когда рассматриваешь программы военных НИОКР и масштабы их финансирования. Так, по данным "Military Balance", финансирование НИОКР по ПРО занимает абсолютную долю расходов всех военных НИОКР США[21].



Примечательно и то, что другие крупнейшие НИОКР относятся к средствам воздушного нападения - оружию и системам боевого управления.

На фоне этой тенденции российская ситуация выглядит, по существу, критической.



б). Военные возможности России в Евразии как важный потенциал евразийской стратегии

В нынешних условиях идеи и образы государства -
участников международных отношений влияют на
развитие мировой обстановки не в меньшей мере,
чем сила денег и сила оружия[22]

Е. Примаков, академик РАН

... в ближайшее десятилетие уровень военных
угроз для России может существенно повыситься[23]

В. Герасимов, начальник Генштаба России


Объективное отставание России в новейших технологиях безусловно сказывается и на ее военных возможностях, которые сегодня во многом определяются не столько традиционной военной мощью, сколько информационно-сетецентрическими возможностями[24]. В целом, можно согласиться с оценкой академика А. Арбатова: "В ближнее- и среднесрочной перспективе дестабилизация Южной и Центральной Азии, Ближнего и Среднего Востока и Кавказа - это самая большая реальная угроза России, в отличие от мифов, порожденных политическими, ведомственными и корпоративными интересами.

Конечно, желательно, чтобы в борьбе с этой угрозой Россия опиралась на сотрудничество с США, другими странами НАТО, Индией и Китаем. Однако в свете последних трений между великими державами это не выглядит очень вероятным. России нужно готовиться к опоре на собственные силы, и потому оптимальное распределение ресурсов становится вопросом национального выживания. Похоже, однако, что к названной угрозе Россия, как бывало нередко в ее истории, не готова ни в военном, ни в политическом отношениях, отдавая приоритет подготовке к войне с Америкой и Североатлантическим альянсом на суше, на море и в воздушно-комическом пространстве.

В развитии военной силы и систем оружия качественно нового типа Россия все более отстает от Соединенных Штатов, их союзников, а в последнее время - даже от Китая. Нет уверенности в том, что реальные (в отличие от декларативных) плоды военной реформы 2008-2012 гг. и грандиозная государственная программа перевооружения (ГПВ-2020) способны переломить эту тенденцию. Запрограммированный вал производства бронетанковой техники, боевой авиации, кораблей и подводных лодок, ракет и антиракет вовсе не обязательно выведет российские Вооруженные силы на качественно новый уровень"[25].

Вместе с тем необходимо сделать несколько оговорок. Так, учитывая, что экспансия США и НАТО в целом распространяется на всю Евразию, вряд ли можно исключать возможность противостояния на всем континенте, а не только в Европе.

У России в военной области есть и существенные преимущества в сравнении с США и КНР и другими странами, вытекающие прежде всего из ее геополитического положения. Эти возможности необходимо максимально использовать. Увеличение опасности военных конфликтов в Евразии сопровождалось ростом военных потенциалов США и их союзников на всех стратегических направлениях и появлением новых угроз на новых стратегических направлениях - в Арктике и в Северо-Восточной Азии. Это, безусловно, создает огромные трудности для России, ибо требует одновременной реакции и новых ресурсов. Так, арктическое направление требует создания системы обнаружения, т.е. дорогостоящих радаров и систем ВКО, стоящих огромных средств. То же самое можно сказать и в отношении Дальнего Востока, где стремительный рост военных возможностей США и Китая требует ответной реакции.

Даже рост военных расходов до 3,11% ВВП к 2009 году не смог восстановить обороноспособность страны, хотя следует признать, что эта доля в бюджете уже близка к критической. Повышение этой доли в последующий после 2009 года период, заявленные программы до 2020 года вызвали волну критики и стали одной из причин отставки Л. Кудрина в 2011 году[26].



В 2012 году авиационные средства поражения (АСП) практически не превышали 30% от необходимых норм, а к 2015 году (в связи с достижением предельных сроков эксплуатации) должны быть сняты все системы высокоточного оружия. В ВВС планируют выполнение программы создания воздушного компонента для системы быстрого глобального удара осуществить в три этапа. Первый этап - модернизация существующего парка бомбардировщиков. Второй - разработка промежуточного варианта (начало работ в 2008-2010 гг., развертывание в 2018-2025 гг.). На третьем этапе должен быть создан принципиально новый самолет на основе новейших технологий[27]. Вместе с тем России не предусматривается закупка новых стратегических бомбардировщиков, хотя и предполагается увеличить долю модернизированных систем с 18% в 2016 году до 86% - в 2021 году.




Достаточно скромные военные возможности России в Евразии, однако, не следует недооценивать. В отличие от других евразийских государств - КНР, Республики Корее, Японии и Филиппин, с которыми сравнивают военный потенциал России (не в ее пользу), наша страна обладает существенными преимуществами, которые могут быть развиты уже в ближайшем будущем. Речь идет как о конкретных родах и видах войск, так и о потенциале новейших НИОКР, которым пока не обладают другие государства Евразии. Так, например, наша страна создала "Мобильно-модульный ракетный комплекс CLUB-K, не имеющий аналогов в мире, открывает новую страницу в создании оборонительного оружия нового поколения.

Наша страна не только доказала, что может в кратчайшие сроки создавать и выводить на рынок принципиально новые системы вооружения. Отечественные специалисты фактически открыли революционное направление в проектировании военной техники. По мнению руководителя концерна, в котором разработали CLUB-K, Г. Анцева, приходит эпоха модульного вооружения. Боевые системы будут собираться из своеобразных кубиков. И Россия в этом направлении становится своеобразным законодателем моды.

Идея размещения различных боевых систем в специальных мобильных модулях не нова. Однако лишь у нас догадались в качестве таких модулей использовать стандартные контейнеры - 20 и 40 футовые. В них спрятаны многоцелевые ракеты типа Х-35УЭ, 3М14, 3М54, а также системы разведки и боевого управления. Предполагается использование беспилотных вертолетов оригинальной конструкции. Из кубиков-контейнеров можно легко и быстро собирать оборонительные ракетные системы любой мощности и любого назначения, а затем скрытно перемещать в зону возможных боевых действий. Любой контейнеровоз с комплексами Club-K становится ракетоносцем с сокрушительным залпом"[28].

Эти и другие мобильные системы могут быть быстро переброшены в любую акваторию Евразии.

Сегодня, как отмечает известный эксперт В. Коровин, "... Ведутся работы по поиску оптимальной стратегии создания единой системы ПВО страны, которая будет способна решать задачи эффективной воздушно-космической обороны страны. Как отмечается в ряде изданий, в ее состав должны войти зенитные ракетные системы большой дальности С-500 и С-400, ЗРС средней дальности "Витязь", ЗРК малой дальности, создание которого будет осуществлено на базе технических решений, использованных для ЗРК "Тор" и ЗРАК "Панцирь", ЗРК сверхмалой дальности "Морфей" и ряд унифицированных командных пунктов, обеспечивающих АСУ единой системы зенитно-ракетного оружия 5-го поколения. Ожидается, что работы по созданию единой системы зенитного ракетного оружия ПВО-ПРО будут завершены к 2015 г. Выбор данной даты в значительной степени обусловлен тем, что именно в этом году начнется вывод из эксплуатации в ВВС России первых ЗРС из серии С-300ПС, выпущенных в 1980-е гг.

Подтверждением реальности выполнения указанных задач в заданные сроки служит успешное выполнение программы введения в строй новейшей системы ПВО С-400 "Триумф", которая в ближайшей перспективе должна составить основу ПВО России.

Ракетами, которые в настоящее время используются в составе С-400, могут уничтожаться аэродинамические цели, находящиеся на дальности от 3 до 250 км (в диапазоне высот от 0,01 до 27 км) и баллистические двигающиеся со скоростями до 4,8 км/сек - от 5 до 60 км (в диапазоне высот от 2 до 27 км).

Завершается работа по введению в состав системы С-400 ракеты с увеличенной дальностью действия. Ее предварительные испытания продолжались около трех лет, при этом был выполнен ряд перехватов мишеней различного типа.

Одновременно с началом серийного производства средств системы С-400 на предприятиях Концерна развертывается работа по созданию мобильного комплекса противоракетной обороны С-500. Дальность обнаружения целей средствами этой системы будет на 150-200 км больше, чем у C-400. При этом С-500 сможет обеспечивать одновременное поражение до 10 целей различного типа, включая баллистические (с дальностью стрельбы до 3500 км и скоростью до 4,8 км/сек), крылатые ракеты, а также малозаметные ЛА находящихся на дальностях более 300 км в диапазоне высот от 50 м до 30 км"[29].

Существует и серьезная проблема с возможностью перехвата межконтинентальных баллистических ракет США. Существующий комплекс ПВО-ПРО С-400 не способен их уничтожать. Не ясно, будет ли на это способен новый комплекс С-500, который, возможно, будет готов "в железе" к концу 2014 года. Как признают российские эксперты, "... проблема в другом - для работы в ближнем космосе нужна дальняя ракета, которая до сих пор не готова ни для С-400, ни для С-500".

Система воздушно-космической обороны С-500, которую обещают сконструировать в 2015 году, должна будет сбивать объекты, летящие на высоте свыше 185 км на удалении более 3,5 тыс. км от пусковой установки.

Самой последней действующей разработкой промышленников является система С-400, которая способна уничтожать цели на высоте от 5 м до 185 км. Однако для таких высотных объектов нужна новая ракета 40Н6Е, которую не удается создать уже несколько лет. Ракета следующего поколения, которая сможет взлететь еще выше, тоже пока под вопросом. Без ракеты комплекс ПРО будет небоеспособным.

США разрабатывает глобальные системы противоракетной обороны последовательно и целенаправленно с 1982 года. Эта стратегическая установка существует вот уже более 30 лет в соответствии со следующими принципами:

- во-первых, преемственностью политики, которая в целом не зависит от того, какая партия находится в большинстве в Конгрессе США или победила в Белом доме. Это дало, в частности, основание для В. Путина заявить 19 июня 2012 года на саммите "двадцатки" в Лос-Кабосе: "Я думаю, что проблема ПРО не будет решена вне зависимости от того, будет переизбран Обама или не будет. США идут по пути создания своей собственной ПРО уже не один год, и я пока не вижу ничего, что могло бы изменить их подхода".

Он подчеркнул, что кардинально ситуацию можно было бы изменить лишь в том случае, если бы CША согласились создавать ПРО совместно с Россией и ЕС.

Президент подчеркнул, что предложение Москвы заключается в том, чтобы и Россия, и США, и Европа были бы "равноправными участниками этого процесса"[30].

- во-вторых, глобальную ПРО следует рассматривать как часть формируемого сегодня единого глобального стратегического наступательно-оборонительного комплекса, в который входят системы обнаружения, боевого управления, связи и разведки, а также наступательные стратегические силы.

Уже ясно, что кроме "ЕвроПРО" Соединенные Штаты создают региональные системы ПРО в Северной Америке, Юго-Восточной Азии и на Среднем Востоке. В частности, сооружается радарная система X-Band в Катаре, где уже находятся две базы США, которые будут дополнением к построенным ранее объектам в пустыне Негев в Израиле и в центральной Турции[31].



Ясно, что подобная региональная ПРО может быть использована и как система ВКО США и НАТО в отношении Юга России и всей Средней Азии.

"США сейчас развивают концепцию "Быстрый глобальный удар", которая предполагает нанесение удара межконтинентальными баллистическими и крылатыми стратегическими ракетами США в течение нескольких часов по любой точке мира, в том числе по корабельным соединениям. У нас же мощной системы ПВО дальнего действия сейчас нет - по сути только С-300Ф стоит на единственном атомном крейсере.

С-500, в отличие от С-400, которая рассчитана на противовоздушную оборону, создается как система противоракетной обороны, в том числе она сможет бороться с гиперзвуковыми средствами, которые активно развивают США"[32];

- в-третьих, сокращение СНВ, как, впрочем, и других вооружений, рассматривается США как часть такой политики, облегчающей создание стратегического комплекса, в т.ч. с использованием новейших неядерных вооружений, прежде всего развития космических систем, беспилотников и крылатых и гиперзвуковых ракет.



в). ВТС как инструмент евразийской стратегии безопасности России

... С 6 до 16% уже увеличена доля новой военной техники
и вооружения в войсках в период с 2008 до конца 2012 года[33]

В. Герасимов, начальник Генштаба ВС России


Одним из важных конкурентных преимуществ России в Евразии является военно-техническое сотрудничество, которое, как известно, выполняет одновременно много неэкономических функций, хотя чаще всего говорят об экономической выгоде - торговле оружием и услугами, измеряемой для России в миллиарды долларов ежегодно. Это, конечно, имеет значение. Фактически ВТС составляет всю долю обрабатывающих отраслей в экспорте страны. Но не только.

Главное - это та политическая роль, которую играет ВТС, особенно в таких жизненно важных областях, как ВКО. Современные вооружения во многом являются инструментом политики. И не только потому, что поставки современных ВВТ меняет соотношение сил, но и потому, что последующее обслуживание, ремонт, подготовка кадров требуют высокой степени доверия.

Есть для России и другой, особенно важный в современных условиях аспект. Создание современных вооружений требует огромных затрат на фундаментальную науку и НИОКР, тогда как их серийное производство во многом окупает эти издержки.

Соответственно ответные меры по обеспечению безопасности России наиболее перспективны в рамках реализации военно-политического и военно-технического сотрудничества, которые формируются в качестве развития евразийской концепции. Сегодня Россия и Белоруссия развивают региональную систему ПВО, которая может потом трансформироваться в ПРО, если поставят новые системы С-400 "Триумф".

Это плановая работа в рамках ОДКБ и Союзного государства Белоруссии и России. Хотя такая же система создается и в Армении - уже есть соответствующие нормативные документы по ее реализации. Ведутся переговоры по созданию российско-казахстанской региональной системы ПВО в Центрально-Азиатском регионе с дальнейшим присоединением к ней и участием Таджикистана и Киргизии.

Можно будет их впоследствии объединить в своеобразную систему ПВО ОДКБ.

- Мы сейчас по такому пути и идем: сначала создадим региональные системы, а потом замкнем их в общую, считает Н. Бордюжа.

Например, Казахстан закупает российские системы ПВО. А часть будет поставляться, может быть, в случае принятия такого решения, в качестве военной помощи. Второй этап создания такой системы - это появление единого центра контроля и вообще организация боевого дежурства всех этих региональных систем.

- Есть сложности в согласовании подходов, в участии, в подготовке нормативных документов - например, где разместить центр контроля или центр управления. Но к концу 2012 - началу 2013 года завершится формирование трех региональных систем[34].

В Военной доктрине Российской Федерации описаны основные военные угрозы в целом они соответствуют действительности. Так, в этом документе в специальном разделе N 10 говорится:

"Основные военные угрозы:

а) резкое обострение военно-политической обстановки (межгосударственных отношений) и создание условий для применения военной силы;

б) воспрепятствование работе систем государственного и военного управления Российской Федерации, нарушение функционирования ее стратегических ядерных сил, систем предупреждения о ракетном нападении, контроля космического пространства, объектов хранения ядерных боеприпасов, атомной энергетики, атомной, химической промышленности и других потенциально опасных объектов;

в) создание и подготовка незаконных вооруженных формирований, их деятельность на территории Российской Федерации или на территориях ее союзников;

г) демонстрация военной силы в ходе проведения учений на территориях сопредельных с Российской Федерацией или ее союзниками государств с провокационными целями;

д) активизация деятельности вооруженных сил отдельных государств (групп государств) с проведением частичной или полной мобилизации, переводом органов государственного и военного управления этих государств на работу в условиях военного времени"[35].

Как видно из этого перечня, на первом месте (пункт "а") находится военно-политическая угроза ("обострение межгосударственных отношений" и "создание условий для применения военной силы"), суть которой в Военной доктрине не раскрывается, ведь "обострение отношений и "создание условий" можно трактовать очень широко и по-разному.

В сегодняшней действительности это прежде всего может быть как политическое соперничество - сотрудничество между США и их союзниками, с одной стороны, и Китаем, с другой. Российские эксперты высоко оценивают возможность американо-китайского конфликта, хотя определенности на начало второго десятилетия XXI века в этом вопросе ожидать не приходится. Прежде всего из-за позиции самого Пекина, который достаточно осторожно активизирует свою внешнюю политику, соизмеряя ее с решением внутренних, социально-политических задач.

Но не только, ведь Китай и США сегодня находятся в очень высокой степени финансовой и торговой зависимости друг от друга, что добавляет сдержанности в их военную политику. И в то же время "Большинство экспертов не надеются на улучшение в ближайшем будущем американо-китайских отношений"[36].



По сведениям в США "разрабатывается стратегия вооруженных действий против КНР, которая предусматривает уничтожение радарных и ракетных систем, предназначенных против ВМФ США, максимальная дальность которых пока не превышает 1300 миль.[37]

Очевидно, что пока что военный потенциал КНР не сравним с США, а военные расходы составляют порядка 30% от американских. Но надо понимать, что по мере роста экономической мощи Китая будет расти и его военно-политические амбиции. США, объявившие Центральную и Юго-Восточную Азию важнейшим приоритетом, очевидно будут также наращивать свои возможности в этом регионе.


________________

[1] Бордюжа Н. Россия упростит продажу оружия союзникам // Известия. 2012. 21 июня. С. 3.

[2] Торкунов А.В. По дороге в будущее. М.: Аспект Пресс, 2010. С. 96.

[3] Putin V.V. A Plea for Caution From Russia // The New York Times. 2013. September 12. P. 1.

[4] Чилашвили Г. Османская противоракетная империя / Эл. ресурс: "Военное обозрение". 2013. 14 августа / URL: http://topwar.ru/

[5] Вислогузов В., Ментюкова С. Политика есть искусство таможенного // Коммерсант. 2013. 15 августа. С. 1.

[6] Putin V.V. A Plea for Caution From Russia // The New York Times. 2013. September 12. P. 1.

[7] Росс Р. Проблема с разворотом // Россия в глобальной политике. 2012. Ноябрь-декабрь. Т. 10. N 6. С. 142.

[8] Перспективы развития КНР к 2030 году. Научные прогнозы китайских ученых / Экспресс-информация. 2012. N 2. ИДВ РАН, 2012. С. 29.

[9] Белов В.Б., Максимычев И.Ф. Образ современной России в Германии. М.: Институт Европы РАН: Русский сувенир, 2010. С. 47.

[10] Тарасенко П. КНДР объявила бой учениям // Коммерсант. 2013. 27 марта. С. 7.

[11] Там же.

[12] Путин В. Быть сильными: гарантии национальной безопасности для России // Российская газета. 2012. 20 февраля. С. 1.

[13] Мухин В. Сетецентрические ориентиры союзной обороны // Независимая газета. 2013. 27 марта. С. 2.

[14] Мухин В. Сетецентрические ориентиры союзной обороны // Независимая газета. 2013. 27 марта. С. 2.

[15] President Obama`s Afghanistan-Pakistan (AFPAK) Strategy, FPC Briefing, General James Jones, National Security Advisor, Foreign Press Center, Washington, DC, March 27, 2009 / URL: http://fpc.state.gov/120965.htm

[16] Казанцев А.А., Воронин Е.Р., Пашковская И.Г. Гусев Л.Ю. Политика США и государств ЕС в области борьбы с терроризмом и массовыми нарушениями общественного порядка / Аналитическая записка. ИМИ МГИМО(У). 2011. Март. С. 10.

[17] Ежегодник СИПРИ. 2010. Вооружения, разоружение и международная безопасность. М.: ИМЭМО РАН, 2011. С. 224.

[18] The Military Balance 2011. The International Institute for Strategic Studies / London. 2011. P. 49.

[19] Эти расходы не включают расходы на международную военную помощь, пограничную службу, НАСА и другие программы.

[20] Куликов А. Когда сравнение не в пользу Москвы // Воздушно-космическая оборона. 2011. N 6. С. 13.

[21] The Military Balance 2011. The International Institute for Strategic Studies. London. 2011. P. 48.

[22] Примаков Е.М. Образы России и мира вне идеологии // Россия в глобальной политике. 2012. Т. 10. N 5. С. 40.

[23] Крецул Р. "Искандеры" для всех направлений / Эл. ресурс: "Взгляд". 2013. 14 февраля / URL: http://www.vz.ru

[24] Арбатов А.Г. Угрозы реальные и мнимые // Россия в глобальной политике. 2012. Т. 10. N 5. С. 30.

[25] Арбатов А.Г. Угрозы реальные и мнимые // Россия в глобальной политике. 2012. Т. 10. N 5. С. 31.

[26] The Military Balance 2011. The International Institute for Strategic Studies. London. 2011. P. 180.

[27] Куликов А. У нас и у них // Воздушно-космическая оборона. 2011. N 6. С. 11.

[28] Птичкин С. Ракеты спрятали в контейнер // Российская газета. 2013. 26 марта. С. 7.

[29] Коровин В. Концерн ПВО "Алмаз-Антей" - курс на обеспечение эффективной воздушно-космической обороны. Справка.

[30] Проблема ПРО не будет решена вне зависимости от избрания Обамы - Путин. 20 июня 2012 / РИА новости / www.ria.ru

[31] Скосырев В. США строят базу ПРО в Персидском заливе // Независимая газета. 2012. 18 июля. С. 7.

[32] Тельманов Д. Эсминцы будущего получат корабельный вариант С-500 // Известия. 2012. 28 июня. С. 3.

[33] Крецул Р. "Искандеры" для всех направлений / Эл. ресурс: "Взгляд". 2013. 14 февраля / URL: http://www.vz.ru

[34] Бордюжа Н. Россия упростит продажу оружия союзникам // Известия. 2012. 21 июня. С. 3.

[35] Военная доктрина Российской Федерации. Утверждена Указом Президента Российской Федерации. 5 февраля 2010 г.

[36] Абаев Л.Ч., Терехов В.Ф. Анализ результатов опросов участников конференции "Россия в АТР: проблемы безопасности и сотрудничества". В сб.: Россия в АТР: проблемы безопасности и сотрудничества. М.: РИСИ, 2011. С. 144.

[37] Скосырев В. США объяснили Китаю, кто на море хозяин // Независимая газета. 2012. 3 августа. С. 7.

Фотографии

Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован