06 декабря 1999
2756

Андрей Житинкин: Новый русский Шейлок

ОТ РЕЖИССЕРА Андрея Житинкина трудно ожидать сложных концепций, неординарных решений и глубокого постижения сути драматического произведения. Даже если он берется за постановку "Милого друга" Мопассана или лет восемьдесят в России не ставившегося "Венецианского купца" Шекспира.

Житинкин - мастер дефиле и шоу. Он с легкостью необыкновенной обращает любого самого почтенного автора в популярное сценическое чтиво, которое взахлеб поглощает публика с мобильными и без. В его руках любой сюжет начинает пользоваться спросом, а на его спектаклях зрители никогда не скучают и всегда готовы рукоплескать и восхищаться. Житинкин, как никто другой, умеет сделать им красиво, а также пафосно и громко.

"Венецианский купец", увы, не исключение. Сцена, остроумно воспроизводящая Венецию (кругом всамделишная вода и огромные флаги иностранных держав), уставлена офисной мебелью и сейфами. Маячит знаменитый торс Давида.

С особой тщательностью воспроизведена грязь венецианских каналов - все бумаги, которые по тем или иным причинам рвутся на сцене, летят, как и положено в Венеции, в воду. Персонажи наряжены в суперкостюмы, не уступающие в оригинальности причудам самых прославленных кутюрье. Мобильные на сцене звонят чаще, чем в зале. Произносимый в трубки текст слышен нечетко. Дукаты то и дело переводятся в доллары. Снуют кинокамеры. Стучат клавиши ноутбуков. Дамы грациозно и невинно принимают ванну на авансцене, слушают плейер или в легком дезабилье крутят педали тренажеров.

Ни Михаил Козаков в роли Шейлока, ни псалмы Давида, столь темпераментно им читаемые как на русском, так и на иврите, ни трагическое столкновение евреев и христиан - ничто не способно отвлечь режиссера от столь любимого им жанра - блестяще костюмированного дефиле. Андрей Житинкин остался верен себе и своим поклонникам. Драматургов же он проводит, как ловкий повеса своих доверчивых любовниц. Даже Шекспир не заслужил иной участи. Его сложный и драматичнейший сюжет в результате всех новаторских режиссерских находок свелся к самому нехитрому изложению: пьеска про то, как богатый еврей в качестве неустойки потребовал фунт мяса христианина по имени Антонио и чуть было его не заполучил, но тут хитрый женский ум совместно с тонкостями юриспруденции пришли на помощь безнадежно влипшему христианину, и злой жид был крепко наказан.

Если б не Шекспир, заинтриговавший публику трудноразрешимой дилеммой: как же спасти христианина от верного ножа и одновременно соблюсти установленный в республике закон, второе действие было бы таким же бестолковым, как и первое.

Но тут режиссер почуял остренькое, и реплики зазвучали яснее. Вопросы обхода законов всегда любопытны. По моссоветовской сцене забродили призраки разных легкоузнаваемых политиков, публика воодушевилась, актеры блеснули навыками владения искусством пародии. Сцена суда явно удалась. Переодетые в судейские мантии влюбленные дамы, дож Венеции, бессильный перед силой закона. Рыжий Козаков в израильской военной форме был неумолим и великолепен.

Конечно, в этой роли еще есть много чего, кроме воинствующего упрямства, но режиссер лишил прославленного артиста, много лет мечтавшего о роли Шейлока, всех возможных перспектив. Ему, как, впрочем, и ни о чем не подозревающей публике, пришлось довольствоваться малым. Шекспиром, адаптированным для младших школьников. Может быть, поэтому актер Михаил Козаков не добавляет спектаклю ничего, кроме своего звездного имени и псалмов Давида на иврите.

Майа Одина, 06.12.1999

stdrf.ru

Сегодня
Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован